А мы выражаем свое отношение к истории и публикуем резкие, но справедливые материалы не для того, чтобы предъявлять к кому-то какие-то претензии. Мы ни в коем случае не преследовали и не преследуем эти цели. Считаем историю такой же точной и ответственной наукой, как и все остальные. История не терпит интерпретаций. Это же подтверждают мнения наших читателей.
Николай Васильевич Абрамов, доктор биологических наук, профессор Марийского госуниверситета:
Расцениваю события тех далеких лет только как присоединение. История не терпит фальши даже в угоду политических амбиций. Только правдиво оценив историю, мы можем дать правдивую оценку себе.
Прямую трансляцию с торжественного собрания по поводу этого «праздника» я не смотрел и не слушал. Появились дела поважнее. После как-то увидел репортаж с «торжества». И в президиуме, и в зале представителей марийского народа почти не было. Даже в селе русские преподаватели говорили, что назвать «праздником» эту дату ненормально. Если отмечать ее, то логичнее было бы отмечать как День памяти предков и с той и с другой стороны. Не было повода для такого «торжества».
Я не историк. А биология – наука точная. Историки часто допускают разные оценки к событиям. Это - от идеологии. Такого мы, биологи, не можем позволять себе. Но должна же быть объективность, а не только приспособление к политике. В свое время ругали советских историков. Сейчас как бы и нет идеологических запретов, но многие историки ведут себя по-прежнему. Меркантильность всегда противоречит правде.
Якте Изерге, рабочий, г. Йошкар-Ола:
Услышав о «празднике», я тут же мысленно обратился к историческим источникам. Ясно даже школьнику, что октябрь 1552 года – это падение Казанского ханства, взятие Казани войсками Ивана Грозного, но никак не «добровольное вхождение Марийского края в состав Русского государства».
2 октября лишь была взята Казань. Марийцы жили на огромной территории, равной в 3 раза больше, чем сейчас Республика Марий Эл. И по логике, никак разом не могли прийти князья и присягнуть в верности царю. Тем более через два месяца после падения Казани вспыхнули мощные сопротивления, названные историками «черемисские войны». Если кто присягнул, он должен был быть верным на все времена. Но история последуюющих десятилетий говорит о другом.
Лайд ШЕМЙЭР.